Александр Николаевич Островский довольно рано ощутил тягу к писательству, но его отец, получивший дворянство за службу, хотел сделать из сына юриста. Работая в Коммерческом суде, будущий драматург разбирал дела крестьян, мещан, купцов и мелких дворян — видел, как они ведут себя, как говорят.
В двадцать семь лет Островский опубликовал комедию «Свои люди — сочтемся!», которую высоко оценили Гоголь и Гончаров. Однако оскорбленные московские купцы добились запрета постановки. Молодой автор был уволен со службы и отдан под надзор полиции по личному распоряжению императора Николая I. Ограничения были сняты только после воцарения Александра II, и следующие тридцать лет пьесы Островского почти каждый сезон игрались на сценах Малого и Александринского театров. «Грозу» публика встретила с восторгом, а название критической статьи Н. А. Добролюбова «Луч света в темном царстве» в советские годы стало афоризмом.
Островский перевел более сорока произведений Сенеки, Плавта, Сервантеса, Кальдерона, Шекспира... Однако в своих пьесах он стремился описать национальный быт и извлечь эмоции из мотивов русского фольклора, чем заслужил признание почвенников, в частности поэта Аполлона Григорьева.
